СТАТЬИ    БИБЛИОТЕКА    ЮМОР    ССЫЛКИ    О САЙТЕ






Назвали идеальную позу для получения женщиной оргазма

Фотограф показал волнующие фото женщин во время оргазма

Ученые доказали, что женщины могут получать оргазм от стимуляции груди

Ученые определили шесть причин для занятия сексом при свете

Джованни Джакомо Казанова, шевалье де Сенгальт - великий любовник

Секс поможет быстро повысить качество сна

Что в древности использовали для контрацепции

Мужчины часто занимаются сексом против своего желания

Названы области мозга, связанные с женским оргазмом

Способы соблазнить женщину

Ежедневный секс омолаживает организм – ученые

8 самых необычных последствий оргазма

Максимум удовольствий от секса женщину ждет в 36 лет

Назван возраст максимальной сексуальной смелости






предыдущая главасодержаниеследующая глава

Под личиной респектабельности

Читатель "Плейбоя" не только любит "красивую жизнь", он, как правило, тщеславен, склонен к самолюбованию и старается держаться снобом. Для такого человека "Плейбой" и стал настоящим кладезем премудрости. Журнал внешне ненавязчиво учит читателя "стилю жизни". Ему, этому плейбою, не надо углубляться в сложные материи книг, серьезных газет, даже ходить в кино и на концерты. В "Плейбое" он найдет все, что ему необходимо. Именно для таких мужчин - богатых, преуспевающих снобов - Хефнер действительно выполнил свое обещание: "Плейбой" стал гидом, поводырем, наставником в жизни.

Журнал учит, как делать необычные коктейли, какой гардероб должен иметь современный мужчина, как следует одеваться для официальных раутов и как, чтобы нравиться и соблазнять женщин, какие употреблять сорта вин и ликеров, какие носить рубашки и пиджаки, в каких автомобилях ездить и даже какие анекдоты наиболее уместны за столом (целый раздел журнала "шутки на вечеринках" в их распоряжении с июля 1956 года). В общем, большинство страниц журнала посвящено советам о том, как извлечь максимум удовольствий из денег и досуга.

Ларчик открывается просто. Подобный набор рекомендаций на все случаи жизни есть не что иное, как реклама продукции определенных фирм, пополняющая доходы журнала. Однако дело не только в этом. Рекомендации разрабатываются "Плейбоем" в рамках стандартной житейской философии обывателей. Так культ вещей превращается в могучий символ престижности, рождает самодовольство, намертво привязывает к существующему строю. На средства фирм, сытно подкармливающих журнал, не только рекламируется их продукция, но, что главное, пропагандируется американский образ жизни.

Читатель "Плейбоя" принадлежит (или, точнее сказать, хочет принадлежать) к элите, а сейчас на Западе - мода на интеллектуализм. Поэтому журнал учит не только тому, как приготовить экзотический коктейль, но и тому, как в соответствии с модой принимать хорошенькую девушку и вести с ней непринужденные беседы о Пикассо, Ницше, джазе... Ну где еще, скажите на милость, может плейбой почерпнуть облегченные данные о корифеях науки, литературы, искусства, не особенно утруждая при этом свои неразбуженные мозговые центры!

В "Плейбое" "клубничка" мирно соседствует с выступлениями крупных политических и общественных деятелей, статьями ученых, философов и художников. Для их привлечения на страницы журнала Хью Хефнер использует то же абсолютное оружие - доллар. Особенно Хефнер благоволит к тем писателям, которые в своих произведениях подменяют реальную жизнь искусно поддерживаемыми мифами успеха, социального равенства, роскошной жизни.

Когда-то Хефнер начинал с перепечаток малоизвестных произведений классиков. Ныне же почти за 30 лет существования журнала многие видные американские и другие литераторы стали частыми гостями на страницах "Плейбоя". Их, как правило, устраивают не только крупные гонорары, но и возможность выступить перед широкой читательской аудиторией и этим привлечь внимание к своему имени. Но для наиболее талантливых писателей альянс с полупорнографическим изданием становится отражением их социальной драмы, ибо стремление опубликовать свои произведения очень часто - вольно или невольно - заставляет их подстраиваться под политическую направленность и стиль хозяев буржуазных органов массовой информации.

"Плейбой" - не исключение из этого правила. Его хозяин, Хефнер, разбогатев и укрепившись в мире прессы, стал диктовать свои философские концепции и стиль изложения даже маститым авторам. Так, например, фантаст Артур Кларк, творчество которого в целом отличается оптимизмом и освещено верой в будущее, выступает в "Плейбое" со статьей "Ум машины", где утверждает, что развитие компьютерной техники ведет человечество к будущему, описанному в романе Олдоса Хаксли "Новый смелый мир", то есть к обществу, которое не признает никаких запретов и считает наслаждения высшей целью и добродетелью жизни.

Появление широко известных имен на страницах журнала - не самоцель для "Плейбоя". По данным социологических исследований, его постоянных читателей вовсе не интересуют серьезные статьи или глубокие литературные произведения. Снобу, читателю "Плейбоя", просто льстит тот факт, что в его любимом издании печатаются люди, о которых все говорят. Для этих тщеславных людей создана и специальная страничка журнала, где рассказывается о переменах в личной и общественной жизни знаменитостей. На одной глянцевой страничке можно узнать и о писателе Нормане Мейлоре, и об эстрадной звезде Донне Саммер, и об известном теннисисте мирового класса Витасе Герулайтисе...

Кроме того, любая серьезная критическая статья, расположенная между фотографиями девушек в легких одеждах или вообще без оных, разумеется, не несет в себе никакой разрушительной силы. Журнал с одинаковой серьезностью повествует как о событиях действительно значимых, так и о всяких пустяках. Умело перемешанные таким образом сообщения приобретают равнозначность, и в итоге дешевые сенсации заслоняют действительно важное.

Хефнер вовремя усвоил одну важную деталь: в современном американском обществе социальный критицизм стал модным явлением. С годами он прекрасно осознал, что нельзя все время рассказывать читателю розовую сказочку, что человек, по словам Хефнера, "должен знать не только хорошее о мире, он должен прекрасно осознавать, что в мире существует также в определенной мере горечь и боль...". И великолепный заключительный пассаж этого признания! - "однако это лишь часть нашего увлечения жизнью".

Поэтому-то "Плейбой" и позволяет себе иногда - вскользь - осуждать одиозные и слишком уж очевидные пороки буржуазного общества: такие, как рост преступности, инфляцию, коррупцию. Но помимо всего, прикрывшись маской модного социального критицизма, журнал спешит смаковать очередной политический скандал, стараясь опередить конкурирующие издания в публикации сенсаций и потрафляя вкусам своих читателей. Тогда и появляются на страницах журнала разоблачительные материалы, например, посвященные "уотергейтскому делу". Однако на страницах "Плейбоя", как и других буржуазных изданий, эта критика носит поверхностный характер, лишена каких-либо обобщений и в конечном счете призвана прикрыть слишком уж очевидные пороки существующего строя.

Приблизительно такой же цели - отдать дань критицизму, моде, сенсации - служило и печатание отрывков из книги известного американского писателя Джозефа Хеллера "Замечательный Гоулд", в которой дается сатирическая картина обстановки, окружающей американского президента, где за невероятной деловитостью и занятостью, "благими намерениями" скрывается полная пустота, лицемерие, безнравственность, цинизм... Хефнер даже позволяет Хеллеру зло высмеивать систему американского воспитания, нравы и быт и - особенно - переходящее все границы безудержное культивирование секса, начиная от пособий для дошкольников и кончая постоянным стремлением всех и каждого продемонстрировать свою полную сексуальную раскованность и терпимость. Публикуя эти отрывки, Хефнер не побоялся вызвать неудовольствие бывшего государственного секретаря США Генри Киссинджера (Киссинджер - это прообраз Гоулда).

Зачем же все это Хефнеру? Издатель "Плейбоя" - давно уже полноправный и преуспевающий представитель господствующего класса - прекрасно понимает, что подобные публикации призваны посеять среди неискушенных читателей иллюзии мнимой свободы: ах, как мы демократичны, мы даже позволяем - ив этом наша сила! - критиковать себя на страницах собственного издания!..

Публикация обличительных материалов призвана заставить читателя "Плейбоя" еще более ценить гедонический мирок самовлюбленности и удовольствий. Вот, например, яростное обличение Америки со стороны Элдриджа Кливера - идеолога "черных пантер". Но оно так искусно подано, что для читателей журнала весь пафос Кливера не более, чем фон, оттеняющий облик счастливой жизни, созданной по образцам и стереотипам Хефнера.

Так как "Плейбой" имеет дело с преуспевающими людьми, тщеславными и желающими сохранить видимость респектабельности в обществе, он всегда и весьма настойчиво выступает против любых крайностей. Журнал, провозглашая высшей добродетелью распущенность в интимной жизни, тем не менее предавал анафеме супружеские измены, разводы по настоянию женщины, какими бы при этом мотивами - пускай самыми благородными- они ни руководствовались. Так создается очень важная для читателей "Плейбоя" позолоченная оболочка респектабельности любимого ими журнала.

В политике "Плейбой" тоже играет в респектабельность. Хефнер старается не якшаться ни с ультралевыми, ни с ультраправыми кругами. О том, что не выгодно, "Плейбой" старается не говорить вовсе, взяв на вооружение известное выражение английского магната прессы лорда Нортклиффа: "Сила печати - в умолчании".

Всячески подчеркивая безыдейность публикуемых материалов, журнал декларирует свою приверженность модной на Западе игре в объективность. На самом деле журнал очень далек от роли беспристрастного информатора, как он любит себя преподносить. "Плейбой" проводит вполне определенную линию поведения: его безыдейность есть не что иное, как буржуазная классовая позиция.

Так, например, к статье Д. Рорвика под броским названием "Война на внутреннем фронте", изобилующей уникальной информацией о том, как полиция широко использует новейшие достижения науки и психологии для контроля за действиями и мыслями рядовых граждан капиталистического мира, "Плейбой" предусмотрительно дает заключение. В нем, конечно, ни слова осуждения зловещей практики грубого попрания прав человека на Западе. Вместо этого журнал всячески уверяет читателя, что контроль за мыслями вовсе не страшен для любителя сладкой жизни - ведь в его мыслях нет ни грана крамольного.

Хефнер верит в своего читателя. Он убежден, что подготовленная читательская аудитория "Плейбоя" не поддастся "ненужной пропаганде", но получит - из первых рук - некоторые малоизвестные факты. Издатель четко высчитал: роскошь редкой информации входит в круг прочей роскоши для повес!

Эта информация нужна плейбою для того, чтобы потешить тщеславие и прослыть сведущим человеком в среде себе подобных. Хефнер, как правило, предлагает читателю "Плейбоя" непременно прочитать подобный материал красивой девушке, одетой, накрашенной и пахнущей духами так, как это советует журнал. И нет ничего удивительного в том, что советы журнала на этот счет всегда совпадают с рекламой продукции вполне определенных фирм.

Вопиющая беспринципность Хефнера сказывается и в самом подборе имен в постоянной рубрике журнала - "Интервью "Плейбоя" (первое из них появилось в сентябре 1962 года). С поразительным цинизмом Хефнер сначала помещает интервью с Мартином Лютером Кингом, лауреатом Нобелевской премии мира, знаменитым борцом за гражданские права негров в Америке, а позднее и с его убийцей - Джеймсом Эрлом Рэем...

Горькие признания знаменитого актера Марлона Брандо ("Люди в Америке не интересуются настоящим искусством. Они ничего не хотят знать. Большинство из них обожают лишь пиво, "мыльную оперу" и колыбельные песни... Президент Картер внес в политику отвратительный элемент лицемерия, особенно в том, что касается гражданских прав человека") мирно соседствуют с отвратительными человеконенавистническими признаниями главаря американских нацистов Джорджа Линкольна Рокуэлла, демонстративно пришедшего в "Плейбой" со свастикой на рукаве и пистолетом на боку: "Я ненавижу ниггеров и евреев!". И все это в одном издании. И все это напечатано с благословения одного человека - Хью Марстона Хефнера. Поистине, для этого издателя нет в мире ничего святого!

Также в несовместимом альянсе, кстати, свойственном и другим буржуазным органам печати, объединены на страницах "Плейбоя", например, материалы из серии "История секса в кино" (красочно иллюстрированные фривольными фотографиями), традиционные "подружки месяца", репортаж о ночной жизни Рио-де-Жанейро (читай: о проститутках этого города) с серьезным, гуманистически направленным научно-популярным романом Рэя Брэдбери "Потерянный город на Марсе" и выступлением немецкого драматурга, автора антифашистских пьес Рольфа Хоххута о бомбардировке англо-американской авиацией Дрездена в феврале 1945 года.

Симбиоз серьезных материалов и завуалированной порнографии далеко не случаен. Он передает, как в зеркале, интересы той элиты, для которой журнал и предназначен: для отнюдь не самой интеллектуальной, но наиболее зажиточной части американского общества. Развлечения читателей "Плейбоя" сродни тем, которые процветали в эпоху разложения и упадка Римской империи. В то же время эта аудитория считает себя достаточно изысканной, играет в интеллектуализм, а главное, уже подготовлена буржуазной пропагандой для того, чтобы позволить себе чтение как серьезных политических статей, так и непрекращающихся псевдофилософских поучений самого Хефнера, который настойчиво продолжает учить Америку (и не только ее!) уму-разуму по-хефнеровски. Его "научные эссе" имеют неизменный успех у читателей "Плейбоя", ибо создают и поддерживают ту атмосферу бездуховной сытости, в которой они пребывают.

Вся идеологическая платформа "Плейбоя" ясно и недвусмысленно говорит о девальвации духовных ценностей в мире капитала.

На Западе любят повторять, что плейбой-философия лишена каких-либо политических целей, что это, мол, всего лишь "частная философия быта". Некоторые буржуазные ученые пытались научно обосновать плейбой- философию, сравнивая хефнеровское учение с идеологическими воззрениями философов-гедонистов Древней Греции, утверждая, что в том и в другом случае речь идет якобы о бунте против существующих моральных устоев, мешающих человеку свободно существовать и жить в свое удовольствие. Иными словами, искусно подавалась мысль о том, что никакого греха или вреда плейбой-философия в себе не содержит.

Но так ли это? Заведомая и преднамеренная ложь! Хефнер - автор отнюдь не безобидной теории. Уместно в этой связи привести не потерявшие и по сей день актуальности слова Владимира Ильича Ленина: "Люди всегда были и всегда будут глупенькими жертвами обмана и самообмана в политике, пока они не научатся за любыми нравственными, религиозными, политическими, социальными фразами, заявлениями, обещаниями разыскивать интересы тех или иных классов"*.

* (Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 23, с. 47.)

Новоиспеченный миллионер давно уже стал полноправным представителем правящего класса, и его плейбой-философия отнюдь не абсурдна. Ставшая еще одной, особенно ядовитой отраслью буржуазной массовой культуры, она несет вполне определенную идеологическую нагрузку: лишить людей, особенно молодежь, духовных и моральных ценностей. О какой борьбе за свои насущные права может идти речь, если в качестве идеала для молодежи предлагается плейбой-супермен, которому все можно и все дозволено!

предыдущая главасодержаниеследующая глава






© Злыгостев Алексей Сергеевич, подборка материалов, оцифровка, оформление, разработка ПО 2008-2018
При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку на страницу источник:
http://heshe.ru/ 'HeShe.ru: Библиотека о взаимоотношениях полов'